В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

контакт, пусть в первое время и случались проблемы в общении: русский язык мальчик забыл почти полностью. Но он быстро социализировался, из члена подросткового боевого подразделения превращаясь в обычного, пусть и слишком односторонне развитого мальчишку. Выяснить причастность Ромашина к преступлениям банды не удалось, и его прошлое решили скрыть.

Следующим было дело Евы. Ее родители погибли, когда девочке было одиннадцать. Круизное судно, на котором плыла семья Фишеров, недалеко от Мадагаскара перехватили сомалийские пираты. Отступая с корабля, захватчики увели около сотни пассажиров для получения выкупа и в качестве живого щита. Пиратской флотилии из пяти боевых катеров почти удалось скрыться, но на подходе к территориальным водам Сомали их перехватили русские патрульные корабли. После короткого боя сомалийцы сдались. Пиратов этапировали на российскую военную базу, там же оказались и заложники, которых после проверки вернули в Антананариву для дальнейшей отправки по домам.

С Евой же все оказалось непросто. После пережитого девочка была в шоке, на контакт не шла, к тому же никаких документов при ней не оказалось. Запрос по списку пассажиров дал неутешительный результат. Родственники по линии матери нашлись в ЮАР, но в девочке не были заинтересованы ввиду того, что брак с белым не приняли и ребенка от такого брака не признавали. Отец же Евы был русским с немецкими корнями. Сам из детского дома, ближайшие родственники в Германии, но они даже не ответили ни на один из трех официальных запросов. В результате Ева оказалась в одном интернате с Ромашиным.

Они очень быстро подружились, учителя считали, что это из-за похожего прошлого. Достоверно неизвестно, было ли что-то между ними, но тут в деле наконец появилась Матильда. Младше Евы на год, она ни на шаг не отходила от старшей подруги. «Хвостом таскалась повсюду, ни на секунду не отставала», – так описала тогдашние отношения с ней сама Ева. А потом Матильда слегла с тяжелой болезнью, определить которую с помощью анализов никак не удавалось. Когда состояние девочки приблизилось к критическому, в больнице наконец подняли генокарту, созданную при поступлении в интернат, и обнаружили, что данные в ней не совпадают с полученными в больнице. Отличия были небольшими, но вполне заметными. Подключили службу безопасности, и после короткого расследования нити привели к Ромашину.

Сергей к тому времени всерьез увлекся воспитанием нейросетей, строил ботов и даже пробовал админить интернатовскую сеть, дублируя государственную нейронку. Он получил доступ к камерам и сумел убедить ИИ интерната не замечать его уходы. Отследить Ромашина удалось только вне учреждения: он не сумел договориться с уличными камерами и камерами в торговом центре, где он выходил в Сеть через прокатный терминал. Проследить атаки тоже не удалось: он маскировал их под обычный развлекательный трафик. Однако время его отсутствия в интернате и атак совпадало. Ромашин уже был в возрасте наступления уголовной ответственности, и парня решили отдать под суд. Но тут заговорила Ева.

Она рассказала, что во всем виновата сама. Что Матильда мешала, не давала остаться наедине ни на минуту, совершенно не понимала намеков и на прямые слова реагировала как на шутку. Ева очень хотела, чтобы подруга отстала. Она украла волос девочки, за несколько месяцев на факультативах по биоинженерии создала вариант ДНК Матильды с ошибкой и встроила в вирус, которым заразила подругу. Зараза была точечно ориентирована, и никто, кроме Матильды, не заболел.

Вирус должен был вызывать симптомы простуды и мышечную слабость, но все пошло не так, Матильде становилось все хуже, и тогда Ева во всем призналась Ромашину. Тот выслушал и сказал, что нужно срочно все исправить, но в случае неудачи он взломает базу и подменит данные в генокарте.

Ева взялась за дело. Всю информацию по уже проделанной работе она удалила сразу, как закончила, и теперь ей пришлось действовать по памяти. А когда первый и второй штаммы не сработали, она запаниковала. Ромашин успокаивал ее, объясняя, что все рано или поздно получится. Собрав третью версию вируса, она снова проникла в стационар и заразила Матильду. Никто не смог бы ее заподозрить, и она продолжала навещать подругу. Через неделю состояние девочки резко ухудшилось, и Ева подслушала разговор врачей, что Матильду с подозрением на аутоиммунное отправляют в центральную больницу, где проведут тестирование.

– Я вернулась из больницы и разревелась на плече у Сережи, – рассказывала сама Ева на видеозаписи. – Мне так плохо было, что такое натворила… Я же не думала, просто хотела, чтобы она не лезла к нам!..

У сидящей за легким пластиковым столом Евы под глазами залегли черные круги, смуглая кожа казалась грязно-серой. Пальцы с обгрызенными под корень ногтями тряслись, она бесконечно поправляла рубашку и форменную юбку. Черные, давно не мытые волосы были собраны в неровную косу. Из глаз по щекам тянулись ручейки слез. На следующем видео за тем же столом сидел Ромашин. Брюки и рубашка без единого пятна или складки, ладони свободно лежат на столешнице. Могло бы показаться, что парень совершенно спокоен, если не смотреть ему в глаза: в них застыла обреченность.

– Да легко я справился, там дыра была. – Он пожимает плечами. – Сложнее было незаметно туда новые данные поместить. Я два дня потратил: вечер, утро, вечер, и еще ночью сбежал. Никто и не заметил.

Да, у них могло получиться, если бы Ева не перепутала файлы. В итоге в базу попали данные по второму штамму вместо третьего. Вопрос обсуждался за закрытыми дверями. Всем педсоставом решали, как именно подавать это дело в суд, но в самый разгар разбирательств из больницы сообщили, что Матильде стало лучше. Через два дня состояние девочки стабилизировалось. У Евы получилось.

Дело так и не вышло за стены интерната, хотя кое-кого из высоких кабинетов посвятить в него пришлось. За Ромашиным и Фишер установили постоянный надзор, но решили, что пользы от них будет больше на свободе. До конца проживания в интернате молодые люди обучались по университетской программе, пусть особых высот так и не достигли.

Вот и вся информация. Фактически Ева работала на Европе по специальности, вела генетические исследования. Скорее всего, Ромашин вспомнил об общем прошлом, когда у Фишер что-то не заладилось в исследованиях. Эта ниточка тоже никуда не ведет. Я закрыл папку, переместил в архив и занялся файлами по конфликту с Новотным.

Первым делом просмотрел список, озаглавленный как «Коррупционные связи»: работники таможни, причем как местные, из системы Юпитера, так и марсианские, и даже земные. Несколько инспекторов, хозяин частной фирмы по найму транспортных барж, даже один министр. Сплошь мелкие сошки, потеря которых никому реально не навредит,